Вера в веру

Отрывок из книги Дэниела К. Деннета
«Разрушая чары: религия как природное явление».

В конце первой главы я обещал вернуться к вопросу, затронутому Юмом в его “Диалогах о естественной религии“, о том, есть ли у нас веские причины для веры в бога. И в этой главе я исполняю своё обещание. В предыдущих главах были предложены новые обоснования для этого вопроса и выявлены окружающие его проблемы, которые необходимо решить прежде, чем развернётся серьёзное противостояние между верой и атеизмом.

Когда-то наши предки начали осознавать свою веру и, как следствие, стали рьяно защищать наиболее важные для них убеждения. Так феномен веры в веру приобрёл собственное, значительное общественное влияние, иногда затмевая то, что лежало в его основе – объект веры. Рассмотрим несколько случаев, наиболее значительных на сегодняшний день. Поскольку многие из нас верят в демократию и осознают, что безопасность демократии в будущем во многом зависит от сохранения веры в неё, мы страстно цитируем (снова и снова), знаменитое высказывание Уинстона Черчилля “Демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных”. Зачастую как защитники демократии мы так же яростно осуждаем пороки, нуждающиеся в исправлении, как и заверяем людей в том, что демократия не так уж порочна, способна сама себя контролировать и оправдать их веру в себя.

То же самое можно сказать о науке. С тех пор, как вера в непогрешимость научных методов стала столь же значительной, как сам факт их непогрешимости, существует постоянное противостояние между людьми, ищущими ошибки, и авторитетами. Даже когда известно, что результат, ошибочно признанный научно достоверным, получен обманным путём, должны ли они без лишнего шума признать недостоверность работы и незаметно уволить провинившегося или спровоцировать громкий скандал?

И, безусловно, неослабевающее влечение публики к судебным процессам знаменитостей объясняется в том числе тем, что вера в господство закона считается жизненно необходимым элементом нашего общества. Собственно, мы не столько заинтересованы в самом судебном процессе, сколько в реакции публики на него и реакции на эту реакцию, провоцируя прессу раскручивать раздутые скандалы. Мы, живущие в демократии, стали отчасти одержимы тем, что во всех вопросах ориентируемся на общественное мнение, и тому есть причина: при демократии действительно важно, во что люди верят.

Если сообщения о коррупции или насилии над заключёнными не вызывают сильного общественного резонанса, наша демократическая система сдержек и противовесов оказывается под угрозой. В своей оптимистической книге “Развитие как свобода” (Development as Freedom) (1999) Нобелевский лауреат Амартия Сен (Amartya Sen) делает важное замечание о том, что не обязательно побеждать на выборах, чтобы достигнуть своих политических целей. Даже при нестабильной демократии лидеры придают большое значение господствующим в их странах убеждениям и принимают их как руководство к действию, так что поддержание взглядов, господствующих в обществе, – это важная политическая цель сама по себе.

Согласно распространенному мнению, так называемые метафизические убеждения ещё более важны, чем политические. Нигилизм – отсутствие веры во что бы то ни было – представляется многим чрезвычайно опасным вирусом по вполне понятным причинам. Когда Фридрих Ницше пришёл к идее вечного возвращения, полагая, будто он доказал, что мы проживаем свои жизни бесконечное количество раз, его первым порывом (согласно некоторым рассказам) было самоубийство, которое предотвратило бы обнародование этого доказательства и избавило бы других от такой саморазрушающей веры. Вера в убеждение о важности чего-либо сильна и широко распространена, что вполне объяснимо. Вера в свободу воли – это ещё одно рьяно отстаиваемое представление (по тем же причинам), и те исследования, которые несут в себе угрозу для него, зачастую намеренно искажаются, чтобы предотвратить развитие опасной тенденции (Деннет, 2003с). Физик Пол Дэвис (Paul Davies) (2004) недавно высказал мнение, что вера в свободу воли настолько важна, что может быть “выдумкой, достойной сохранения”. Интересно отметить, что сам Дэвис, похоже, не считает, что эта страшная правда (то, что он принимает за таковую) морально угнетает его, однако утверждает, что других, более восприимчивых людей следует от этой правды защитить.

Быть невольным или безучастным вестником благого или дурного – это одно, а самопровозглашённым защитником идеи – уже совершенно другое. Как только люди признают (перед лицом общества или внутри себя) свою приверженность той или иной идее, начинается странный динамический процесс, в результате которого данная приверженность глубоко скрывается под слоями защитных реакций и мета-реакций. “Личные жизненные принципы – это рекурсивный механизм; он постоянно замеряет свой собственный пульс, и если пульс сбивается, само осознание этого факта приводит к дальнейшим сбоям”, – отмечает психиатр Джордж Эйнсли (George Ainslie) в своей выдающейся книге “Как сломить волю” (Breakdown of Will) (2001, с. 88). Он описывает динамику этих процессов в виде конкуренции стратегических курсов, которые борются за контроль над организацией или индивидом. Как только вы начинаете жить в соответствии с набором чётко сформулированных принципов, ставки растут. Если вы совершите ошибку, что следует сделать? Наказать себя? Простить себя? Притвориться и не заметить?

Любая ошибка помещает долгосрочные жизненные принципы человека в странную ситуацию, которую можно представить следующим образом: государство угрожало вступить в войну в случае наступления неких обстоятельств, и вот эти обстоятельства возникли. Государство хочет избежать войны, при этом не уменьшив реальность своих угроз, и потому может начать искать способы обставить всё так, будто оно просто не замечает данные обстоятельства. Ваши долгосрочные принципы могут пострадать, если вы поймаете самого себя на игнорировании угрозы, однако они останутся в целостности, если вы сможете сделать всё для того, чтобы не поймать на этом самого себя. Само обыгрывание ситуации также должно оставаться незамеченным, так что успешное игнорирование – это одна из многих мысленных уловок, которые осваиваются путём проб и ошибок. Человек продолжает пользоваться этими уловками просто потому, что они позволяют почувствовать себя лучше без осознания подоплёки происходящего.

Идея о том, что человек живёт, руководствуясь мифами, которые не следует тревожить ни при каких обстоятельствах, находится в постоянном противоречии с идеалами поиска истины и честности, что иногда приводит к печальным последствиям. К примеру, долгое время расизм везде воспринимался как большое социальное зло, что привело к формированию у многих склонных к рефлексии людей вторичных убеждений, что веру в равенство всех людей вне зависимости от их расы следует рьяно насаждать. Насколько рьяно? В этом вопросе мнения людей доброй воли значительно расходятся. Некоторые считают, что вера в расовые различия настолько пагубна, что её следует уничтожать полностью, даже тогда, когда она имеет основания. Такая точка зрения привела к нескольким действительно печальным эксцессам. К примеру, существуют однозначные медицинские данные, согласно которым люди разных этносов имеют разную восприимчивость к болезням или реакции на лекарства, однако некоторые исследователи и спонсоры исследований считают эти данные запретными. Данная позиция приводит к плачевным последствиям: отдельные направления исследований намеренно игнорируются, что влечёт за собой ухудшение состояния здоровья некоторых этнических групп.

Эйнсли выявляет феномен стратегического курса на сохранение веры во многих любимых человеком видах деятельности:

Любые виды деятельности человека, которые утрачивают всякую ценность при тщательном их рассмотрении или возложении на них надежд, приходится осуществлять при помощи обмана. К примеру, в обществе осуждаются романтические отношения, которые заводятся ради секса или даже того, чтобы “быть любимым”, так же как некоторые из наиболее прибыльных профессий, если человек занимается ими ради денег, или искусство, если им занимаются ради создания эффекта. Слишком хорошее осознание мотивации, будь то секс, привязанность, деньги или признание, портит весь процесс, и не только потому, что открывает окружающим глаза. Сами убеждения об истинной ценности этих видов деятельности ставятся гораздо выше соответствия этих убеждений действительности, потому что они обеспечивают необходимый человеку обман.

Хотя вера в веру может принимать самые разные формы, именно в религии она получает наиболее благодатную почву для развития. Эйнсли полагает, что это объясняет некоторые озадачивающие эпистемологические запреты, которые можно найти в религиях:

По мнению всех представителей религии, от священнослужителей до гадалок, контакт с интуитивным миром требует некоего провидения. Данное утверждение наиболее справедливо в отношении религий, культивирующих чувство сопричастности богу. В некоторых религиях запрещено овеществление бога путём создания его изображений, а в ортодоксальном иудаизме cуществует запрет даже на произнесение его имени. Опыт божественного присутствия заключается в передаче некоего приглашения, которое божество может принять или не принять, а не в воззвании к нему _

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила поведения на сайте.